Site icon Russian-speaking Communities Around the World / Русскоговорящие сообщества в мире



Roundtable on Human Rights in US-Russian Relations in the New Era, by American Russian-speaking Association for Civil & Human Rights, with Russian-speaking Community Council, International Indigenous Fund for Development and Solidarity ‘Batani’, and General Petro Grigorenko Foundation (Dec. 10, 2020) / Круглый стол Американской русскоязычной правозащитной ассоциации совместно с Русскоязычным общественным советом, Международным фондом развития и солидарности коренных народов “Батани” и Фондом генерала Петро Григоренко (10 дек. 2020 г.).

Ведущий – Павел Суляндзига, к.э.н., член Совета директоров Американской русскоязычной правозащитной ассоциации (АРПА) и Indigenous Peoples Rights International, президент Международного фонда развития и солидарности коренных народов «Батани», исследователь Бодуин-колледжа (г. Брансуик, Мэйн).

Докладчики и участники:

Дмитрий Глинский (Нью-Йорк), к.и.н., президент Русскоязычного общественного совета, сопредседатель Совета директоров АРПА, автор/соавтор политологических работ

Юлия Бикбова, JD (Чикаго), глава иммиграционной адвокатской фирмы, участник АРПА

Максим Филандров (Париж), эксперт-международник

Андрей Григоренко (Нью-Йорк), президент Фонда генерала Петро Григоренко, участник движения за права человека в СССР в 1960-70-х гг.

Юлия Геллер (Сан-Франциско), участник АРПА и организатор русско-украинских антивоенных акций в Сан-Франциско

Иннокентий Греков (Нью-Йорк), автор статей, сотрудник некоммерческих организаций

Сергей Ерофеев, социолог, преподаватель Университета Ратгерса (Нью-Брансуик, Нью-Джерси), соавтор доклада о новой волне эмиграции из России, участник АРПА

Александр Корзун (Нью-Йорк), организатор акции в честь Дня политзаключённого в Нью-Йорке, участник АРПА

Виктор Левин (Нью-Йорк), ответственный секретарь Совета директоров Русскоязычного общественного совета

Наталья Петрофф, PhD (Нью-Йорк), председатель Совета директоров Русскоязычного общественного совета, старший исследователь City University of New York

Николай Попов (Нью-Йорк), член Совета директоров АРПА

Нина Румянцева (Нью-Йорк), преподаватель, представитель Русскоязычного общественного совета по внешним связям, участник АРПА

Станислав Станских (Мэдисон, Висконсин), научный сотрудник Университета Северной Каролины в Чапел-Хилле, приглашённый исследователь юридического факультета Висконсинского университета

Техническая организация и видеозапись – Николай Попов




Dmitri Daniel Glinski, Ph.D.

Executive Summary

1) The issue of human rights in Russia may very well be the oldest of all those currently on the agenda of the U.S.-Russian relations: it is about 130 years old. And unlike all other issues, it was first placed in front of the political elites of both countries by American civil society actors together with political refugees from the Russian Empire. On the American side, the leading figures at the key turning points of this story also played prominent roles in the social justice movements in their own country, most notably in the Abolition movement and the women’s suffrage movement in the 19th century and in the Civil Rights Movement in the 20th. We owe it to several generations of Russian exiles and their friends in the West that today the legitimacy of raising human rights issues in Russian-American relations is not questioned by anyone, including Russian authorities. This extensive history (along with the brutality of human rights abuses in today’s Russia) places a special responsibility upon Russia’s political exiles and all others involved, in terms of mindfulness and efficacy of their efforts to promote solutions most favorable to human rights in Russia at the various levels of American government and society.

2) In the past 20 years, these efforts were complicated by following unfavorable circumstances:

a) In American society: the decline of interest in foreign policy and the growth of isolationism, which sharply narrows the range of interests and actors materially involved in shaping U.S. foreign policy;

b) Among US foreign policy elites: erosion of recognition of the autonomous significance of human rights as one of the bedrock values not only of the post-WWII West, but of the entire world order resulting from the fall of the Berlin Wall; practical actions to defend and promote human rights were supplanted by generally non-binding rhetoric, which, in turn, was instrumentalized as a tool for achieving extraneous purposes; and under the Trump Administration, this very rhetoric was virtually completely discarded in favor of overtly anti-human rights policies;

c) Among US human rights organizations – decline of interest in the struggle for political rights in other countries in favor of socio-economic and gender identity/LGBTQ rights (a change which reflects the development and internal dynamic of Western societies); their turn inward to burning domestic human rights issues, starting with racial justice and police violence; and outside of the U.S., concentration upon a relatively short list of oppressed minorities which presently does not include any of the groups that exist in Russian society; proposals for the Biden Administration published by the largest US human rights organizations exhibit further developments of some of these trends;

d) Meanwhile, Russia’s human rights community and its allies in the diaspora have also turned inward, focusing upon domestic political persecutions (i.e. in fact upon the issues covered in 3-4 out of the 26 articles of the Universal Declaration of Human Rights enumerating a variety of rights); this also makes sense in terms of the brutality of these persecutions – according to the Memorial Human Rights Center data, over the past five years the number of people imprisoned for religious or political reasons has increased from 50 to over 360 (more than a half of them jailed for alleged involvement in international Muslim organization Hizb ut-Tahrir), and this represents merely the tip of the iceberg consisting of various forms of persecution, ranging from unaffordable fines to demeaning searches and confiscations (the kind of which led opposition journalist Irina Slavina to suicide by self-immolation), and all the way to the use of weapon-grade poison; this situation, along with severe resource constraints, leaves virtually no space for the defense of socio-economic, gender/LGBTQ and other rights, as well as for a full-fledged dialogue with Western human rights defenders on the issues that they prioritize as globally important;

e) All this exacerbates the ever-growing involuntary isolation of Russia’s human rights defenders and likeminded groups from the US-based dialogue and struggle around human rights priorities – with Russian human rights advocates’ losing sight of the interrelationship between developments in Russia and global trends and challenges.

3) In this context, the latest document of the Trump Administration related to human rights – the report of the “Commission on Unalienable Rights” under the Secretary of State Mike Pompeo – is worth noting. The report, as well as the creation and the work of this commission, were justifiably criticized by US human rights organizations for its attempt to radically revise the foundations of the US approach to human rights – by shifting them from international legal frameworks toward “natural law” and quasi-theological speculations. Yet the final report articulates some of the basic elements of the present-day bipartisan consensus on human rights. This consensus is centered upon the idea that “America must show the same honest self-examination and efforts at improvement that she expects of others”; in practical terms, when listing the forms of promotion of rights abroad, the report assigns priority to the US ability to “serve as a model experiment” “by seeking to make itself a more perfect union”. Meanwhile, sanctions are at the end of the list (which partly reflects growing doubts about their efficacy; the record of their use vis-a-vis Russian officials and institutions is increasingly seen as ambiguous, as shown, e.g., in the latest report on this subject by the Congressional Research Service).

4) Undoubtedly the rhetoric and actions of the Biden Administration will be much closer to the positions of the leading human rights organizations than to those of the authors of that report – especially in such areas as race relations and gender policies. Yet the conceptual basis of the administration’s approach to human rights in foreign policy will hardly be a whole lot different from the key statements of that report that prioritize domestic change. This is spelled out in President-elect Biden’s and Secretary-designate Blinken’s public statements and articles. The much-anticipated hardening of US policies toward Russia on other issues will not necessarily contribute to improvement in the human rights situation in that country. As a matter of fact, it may lead to opposite results, if human rights – and first and foremost the situation of those individuals who are being persecuted for their beliefs – will be merely one of the pressure points in discussing other issues rather than a separate item on the agenda.

5) While our American Russian-speaking Association for Civil and Human Rights, being a grassroots civic network of first-generation immigrants, does not and cannot wield the resources available to the organizations closely connected to the foreign policy establishment, our distinctive approach, throughout our eight and a half years in operation, has been to develop dialogue with other minority groups, including racial justice and immigrant rihgts organizations, Through this dialogue, we have been weaving a web of connections between Russian and American domestic human rights issues. Our shared responsibility is to be as effective as we can in raising genuine attention to human rights in Russia in the broader strata of American society (starting with awareness of those individual Russians who have to fight for their rights and pay a price for it). Achieving this requires constant effort to weave Russian topics into the US domestic human rights context. We have been doing it by developing our participation in those debates and collective activities of other groups in American society that may seem far remote from Russia’s domestic issues and from our “comfort zone”. In other words, achieving authentic recognition of Russian human rights struggles and their significance for America requires taking part in America’s work of “seeking to make itself a more perfect union” – the work that includes liberalizing its immigration laws and policies and overcoming its ethnic and racial inequities.

(Full text of remarks in English translation can be found on the website of the Moscow Helsinki Group.)

Dmitri Daniel Glinski, Ph.D., was member of the Board of the Democratic Russia Movement (1990-92) and of the Constitutional Consultative Assembly under President Yeltsin (1993). In the US, he taught at Columbia University, worked for American Jewish World Service and the Conference on Jewish Material Claims Against Germany, and was Director of Intercommunal Affairs at The Black Institute. He is co-author, with Peter Reddaway, of The Tragedy of Russia’s Reforms: Market Bolshevism Against Democracy (2001) and author of All Races, All Faces: A Guide to NYC Immigrant Communities (2014) and has published other works in international and US domestic affairs.


Дмитрий Глинский

Основные тезисы доклада

1) Вопрос о правах человека в России – едва ли не самый давний из всех стоящих в повестке дня американо-российских отношений: ему уже около 130 лет. И в отличие от всех других, он был впервые поставлен перед властями обеих стран американским гражданским обществом и политбеженцами из Российской империи. С американской стороны ключевые фигуры на основных этапах этой истории были также известными участниками внутриамериканских социальных движений, в т.ч. движения за отмену рабства и за избирательные права женщин в 19 в. и движения за гражданские права расовых меньшинств в 20-м. Благодаря в том числе и нескольким поколениям политэмигрантов и их друзей на Западе легитимность вопроса о правах человека в американо-российских отношениях сегодня не оспаривается никем, в том числе и российскими властями. Сама эта история, наряду с жестокостью нарушения прав человека в современной России, возлагает на политэмигрантов и всех остальных, кто занимается этой проблематикой, особую ответственность за продуманность и эффективность своих действий по продвижению наиболее благоприятных для прав человека в России решений на различных уровнях американской политики и общества.

2) В последние 20 лет это затрудняют следующие обстоятельства:

а) среди американских избирателей – спад интереса к внешней политике и рост изоляционизма, что резко сужает круг интересов и сил, реально влияющих на формирование внешней политики;

б) среди американских внешнеполитических элит – утрата осознания самостоятельной значимости прав человека как одной из фундаментальных ценностных основ не только послевоенного Запада, но и всего мирового порядка, сложившегося после падения Берлинской стены; подмена реальной защиты прав человека мало к чему обязывающей риторикой и её использование как инструмента для достижения посторонних целей (а при администрации Трампа – почти полное отбрасывание даже и риторики и фактически открыто антиправозащитный курс);

в) среди американских правозащитников – спад внимания к борьбе за политические права в других странах в пользу социально-экономических и гендерных/ЛГБТИК прав (объяснимый и оправданный развитием западных обществ); концентрация на внутриамериканских проблемах, прежде всего межрасовом неравноправии и полицейском насилии, а за пределами США – на небольшом перечне притесняемых меньшинств, в который на сегодня не входит ни одна из групп населения России; опубликованные предложения ведущих правозащитных организаций США для администрации Байдена демонстрируют дальнейшее развитие этих тенденций;

г) внутри российского правозащитного сообщества и его союзников в диаспоре – концентрация на внутрироссийских политических преследованиях, т.е. фактически на 3-4 из 26 статей Всеобщей декларации прав человека, в которых перечисляются различные права; это также объяснимо и оправдано жестокостью этих преследований (за последние пять лет по данным Правозащитного центра «Мемориал» число заключённых по политическим или религиозным мотивам в России выросло с 50 до более 360 человек (более половины из них осуждены за участие в международной мусульманской организации “Хизб ут-Тахрир”), и это лишь верхушка айсберга разнообразных репрессий – от разорительных штрафов, унизительных обысков и конфискаций, подобно тем, что довели до самосожжения Ирину Славину, и вплоть до применения боевых отравляющих веществ); эта ситуация, наряду с ограниченностью ресурсов, почти не оставляет места для защиты социально-экономических и других прав человека, а также для полноценного диалога с западными правозащитниками по проблемам, которые им видятся глобальными и первоочередными;

д) как следствие – всевозрастающая вынужденная изоляция российских правозащитников и близких им общественных групп от международного диалога и борьбы вокруг будущего правозащитной деятельности и её приоритетов; утрата представления о взаимосвязи происходящего в России с общемировыми тенденциями и вызовами.

3) Последний документ администрации Трампа по вопросам прав человека был опубликован в августе: это доклад комиссии при госсекретаре Помпео. Доклад, как и создание и работа этой комиссии, подверглись обоснованной критике со стороны американских правозащитников за попытку радикальной ревизии основ американского подхода к правам человека – в направлении от международного законодательства к «естественному праву» и неким теологическим умствованиям. Однако в окончательном варианте доклада комиссии зафиксирован ряд основных положений нынешнего двухпартийного консенсуса по этим вопросам. В центре этого консенсуса – констатация того, что Америка «должна продемонстрировать те же честный самоанализ и усилия, направленные на совершенствование, которых она ожидает от других», а в практическом плане – рекомендация поставить «внутреннее самосовершенствование Америки как пример для подражания» на первое место в арсенале средств продвижения прав человека в мире. В том же перечне санкции поставлены на последнее место. Это отражает, среди прочего, растущие сомнения в их эффективности, в том числе исходя из опыта их применения к представителям российской элиты (как отмечается, к примеру, в последнем докладе по этому вопросу Исследовательской службы Конгресса).

4) Конечно, риторика администрации Байдена и её действия в ряде областей – прежде всего в вопросах межрасовых отношений в США и гендерной политики – будут гораздо ближе к позиции ведущих правозащитных организаций, чем к тому, что написано в докладе комиссии Помпео. Вместе с тем концептуальная основа её подхода к правам человека во внешней политике вряд ли будет существенно расходиться с его основными тезисами, ставящими во главу угла внутренние перемены в стране. Об этом говорят высказывания и самого Байдена, и будущего госсекретаря Энтони Блинкена. Ожидаемое ужесточение политики в отношении России по другим вопросам не обязательно будет способствовать улучшению положения с правами человека в ней, а может привести и к обратным результатам, если права человека – и прежде всего судьба людей, преследуемых за свои убеждения – будут не самостоятельным вопросом повестки дня, а лишь одним из методов давления.5) Хотя наша Правозащитная ассоциация, будучи гражданским объединением иммигрантов в первом поколении, не обладает и не может обладать ресурсами организаций, связанных с внешнеполитическим истеблишментом, в отличие от них мы с самого начала работаем над выстраиванием диалога с организациями расовых и этнических меньшинств и другими подобными им группами в американском обществе и над установлением взаимосвязей между российской и внутриамериканской правозащитной проблематикой. Наша общая ответственность – в том, чтобы максимально эффективно способствовать росту реального внимания в широких кругах американского общества к правам человека в России, и в первую очередь к тем людям, которым приходится их защищать и за это расплачиваться. А для этого необходимо постоянно вписывать эту тему в американский правозащитный контекст, развивая наше участие в тех дискуссиях и коллективных действиях других сообществ, которые, казалось бы, далеки от внутрироссийских проблем и нашей «зоны комфорта» – иными словами, участвовать в деле «внутреннего самосовершенствования Америки», включая либерализацию её иммиграционной политики и законодательства, а также преодоление несправедливостей в отношении этнических и расовых меньшинств.

(Полный текст доклада на русском языке – на странице Московской Хельсинкской группы)



Andrew P. Grigorenko

The Beginning

First of all, I must emphasize that the concept of human rights is not new in the history of mankind, but it was only in the middle of the 20th century that it gained international recognition as a fundamental human right subject to universal protection.

However, the struggle for the recognition of universal human rights is as ancient as the well-known civilization, but the concept itself has undergone a long and difficult evolution.

Awareness of the value of a person and his personal rights, apparently, is not as easy as it might seem. It is no coincidence that dictatorial and totalitarian regimes are trying, and not without success, to present social guarantees as the most necessary rights for society. Such a substitution of the essence of human rights is fraught with many dangers and, above all, its basic principles, on which a democratic state structure is based.

The public struggle for the right to representation has seriously put on the agenda the protection of freedom of speech, entrepreneurship and the protection of minorities from the arbitrariness of the majority and despotic power.

However, it cannot be said that the principles of a more humanistic structure of society immediately became indisputable.

Societies with more archaic traditions did not accept these principles and claimed that it was all “Western propaganda.” Therefore, one should not be surprised at the emergence of democracy, primarily in the Western Hemisphere, where individual entrepreneurship was seen as a public good.

Only the atrocities of the Second World War pushed humanity to the understanding that human rights should be enshrined in international law.

The watershed for the adoption of humane principles came on December 10, 1948, when the UN General Assembly adopted the Universal Declaration of Human Rights. Finally, human rights were universally recognized as the foundation of freedom and justice.

It is difficult to overestimate this milestone on the road to a more dignified social and political order. Even the fact that the document was adopted, including by dictatorial and totalitarian regimes, played an important role for those who fought for freedom within these regimes, giving these fighters a legal basis.

The UN Declaration also played a special role in countries that found themselves under the yoke of the most inhuman totalitarianism – international socialism, better known as communism.

Further, I will talk about the formation of the Movement for Human Rights in the USSR, the country that has sunk into oblivion.

Human rights movement in the Soviet Union

It cannot be said that the struggle for human rights in the territory controlled by Russia began only in the 60s of the last century, but for lack of time I will move on to this particular period, which played an important role in the collapse of red totalitarianism.

Actually, the movement itself was preceded by numerous groups and individuals. For example, Vladimir Bukovsky was one of the central figures in the organization of readings on Mayakovski Square in Moscow, and General Grigorenko headed a neo-Marxist underground organization. In Ukraine, the struggle for independence and cultural identity was broader in nature, from the armed struggle in the first half of the XX century to non-violent activity. Many of these people later formed the core of the democratic human rights movement.

It should be understood that the participants in the movement did not always share the same beliefs. Nevertheless, everyone was united by a single idea – to bring society as close as possible to a law-abiding one. It was a common desire for civil rights, including freedom of expression, religious beliefs, the right to national self-determination, the right to receive and disseminate information regardless of state borders, truthful media, etc.

It should also be emphasized that the movement was publicly open, and its members completely denied violence. Regardless of the peaceful and legal nature of the movement, the machine of totalitarian suppression unleashed all possible and impossible types of repression on the movement, starting with dismissals from jobs, expulsion from educational institutions, imprisonment, and placement in psychiatric institutions of compulsory “treatment”. Later, forced emigration from the USSR was added to these repressions.

December 5, 1965, was a turning point in the history of the struggle for human rights. This day also marked the birthday of the human rights movement in the former USSR. On this day of the official celebration of the Day of the Soviet Constitution, a political demonstration took place on Pushkin Square in Moscow under the slogan “Observe your Constitution”. Alexander Esenin-Volpin coined the slogan.

From the vantage point of today, it is probably difficult to imagine that the awareness of the prevailing rule of law was like a psychological revolution for the Soviet people. Over the course of many generations, all the seeds of independent thinking and real respect for individual freedoms have been erased into camp dust and rolled by asphalt roller of official propaganda. The concept of conscience was replaced by party dogmas and instructions from the authorities. The year 1965 put an end to the long ideological winter and opened the way to the principles of universal humanism. All subsequent development of the struggle for human rights in the USSR began just then. The trial of the writers Julius Daniel and Andrei Sinyavsky played the role of a spark plug to the beginning of a serious struggle to establish a civil society.

It is worth recalling here that Moscow was not only the capital of the evil empire but also a kind of window into the world beyond the barbed wire that fenced off the entire socialist camp. For this reason, what was happening in Moscow became known in the West. However, life and the struggle for human dignity took place in all corners of the empire. The events became especially acute where there was a problem of ethnic self-identification. For example, in Ukraine in the same 1965, there were two significant clashes between the Ukrainian intelligentsia and the totalitarian government.

The first public action of human rights defenders was a protest rally against the government’s persecution of the Ukrainian intelligentsia, which took place on September 4, 1965, in the Kyiv cinema “Ukraine”. The second event of the same year was a demonstration of human rights defenders on April 13-18, 1966 in Lviv during the trial of psychologist Mikhailo Goryn, art critic Bogdan Goryn, philologist Miroslava Zvarichevska, and teacher Mikhailo Osadchiy.

Just briefly, I want to note that after World War II, the USSR annexed significant territories and countries: Bukovina, Moldova, western Ukraine, western Belarus, eastern Prussia, Lithuania, Latvia, Estonia, southern Finland, Tuva, and the southern Kuril Islands. In addition, a whole system of satellites was created, the so-called socialist camp.

The armed struggle against the Soviet occupation was suppressed in the late 50s of the last century by brutal police measures: executions, arrests and partial deportation of the local population to remote and inaccessible regions of Siberia and Central Asia.

It should be emphasized that social and ethnic deportations were an important tool of repression. The most massive social deportation was the deportation of peasants (kulaks and podkulachniks).

Ethnic deportations dominated the first half of the 20th century. Koreans, Germans, Ingermanland Finns, Karachais, Kalmyks, Chechens, Ingush, Balkars, Crimean Tatars, and Meskhetian Turks were subjected to total deportation. In addition, many ethnocultural groups of the population were deported: Cossacks, Kazan Tatars, Poles, Belarusians, Azerbaijanis, Kurds, Assyrians, Chinese, Russians, Iranians, Iranian Jews, Ukrainians, Moldovans, Lithuanians, Latvians, Estonians, Greeks, Italians, Bulgarians, Armenians, Khemshins, Armenians – “Dashnaks”, Turks, Tajiks, Yakuts, Abkhazians, and others. In the last years of Stalin’s rule, preparations were also underway for the mass deportation of Jews.

In other words, the Movement for Human Rights in the USSR was born on a territory with a very dark past. At the same time, the difficult experience of the past gave hope for a brighter future. It so happened that the genius findings of the Crimean Tatar national movement became the model of many later initiatives. Therefore, in particular, the first Crimean Tatar initiative groups appeared in the fall of 1957, and by the mid-1960s, they completely covered the entire Crimean Tatar people. The members of the groups were elected in an open democratic manner and all who elected them signed their mandates. This is the model used by the Human Rights Initiative Group. The initiators of the Crimean Tatar movement regularly issued news bulletins, which later served as the prototype for many samizdat news publications.

The movement for Human Rights in the USSR, which began with the 1965 demonstration, began to grow and develop despite the repression and smear campaign of the official authorities. It is impossible to cover all the details of this difficult struggle in this brief overview. I will only mention those events that played a key role.

Publication of the book by A. M. Nekrich “1941. June 22” marked the beginning of a serious discussion of the role of the USSR in the Second World War. The book was greeted with hostility by the Soviet officialdom, which served as an impetus for General Grigorenko’s speech in defense of Nekrich and his work. However, Grigorenko’s article not only smashed the falsity of the attacks on Nekrich, but also went much further. For the first time, it was said from a professional Soviet military general and professor at one of the most prestigious military academies that the USSR was not preparing for defense, but, on the contrary, was preparing for an attack. The conclusion was quite logical after thechain of aggressive wars of the USSR on the eve of the Soviet-Nazi military clash. Nevertheless, the article became a sensation and a samizdat bestseller. Later, Viktor Suvorov developed this idea in more detail.

1968 was a special year for the entire socialist camp. The international event was the invasion of Czechoslovakia by Soviet troops with satellites. This aggression caused a wave of protest around the world. Soviet human rights defenders also joined the protest in letters, appeals and the famous demonstration on Red Square in Moscow with the participation of Natalya Gorbanevskaya, Vadim Delone, Vladimir Dremlyuga, Konstantin Babitsky, Larisa Bogoraz, Pavel Litvinov and Viktor Feinberg.

Within the empire itself, important events took place that year. On April 30, 1968, the first issue of the Chronicle of Current Events was published in Moscow. Nobody then assumed that “Chronicle” would last 15 years (65 issues).

On March 17, 1968, at the birthday of Alexei Kosterin, Petro Grigorenko made a speech that spread widely throughout the country. In this speech, he said in particular, “What is rightfully yours is not asked, but demanded.” This speech has supported the human rights wing of the Crimean Tatar national movement, which became dominant in it.

On November 10, 1968, Alexei Kosterin passed away. His funeral turned into a grandiose demonstration of dissidents at that time. General Petro Grigorenko, who delivered a brilliant speech at his funeral, led the demonstration. Grigorenko also collected, edited, and distributed a collection of speeches at Kosterin’s funeral.

Petro Grigorenko was a supporter of the need to provide the emerging dissident movement with an organizational form. He put forward the idea of legalistic, i.e. open human rights organization, however, faced fierce opposition from Piotr Yakir and Viktor Krasin. Paradoxically, the arrest of Grigorenko on May 7, 1969, moved this discussion from the apparent dead end. On May 20, 1969, at one of the meetings of dissidents held in connection with the arrest of Petro Grigorenko, an appeal was drawn up to the UN Human Rights Committee, which was signed by the Initiative Group for the Defense of Human Rights (IG). 15 people were listed as members and 39 as supporters. Today, many call IG the first human rights organization, which it was not, in fact. Although IG is modeled after the Crimean Tatar IGs, unlike them, it was not an elected body, and, frankly speaking, it was born not entirely legally.

Yet human rights organizations were not far off. The Soviet Amnesty Group, chaired by Valery Turchin, was born on September 6, 1974.

The Moscow Helsinki Group was founded on May 12, 1976. The organizer and the first head of the MHG was a Soviet physicist, corresponding member of the Academy of Sciences of the Armenian SSR Yuri Orlov. The first composition of the MHG: Yuri Orlov, Lyudmila Alekseeva, Mikhail Bernshtam, Elena Bonner, Alexander Ginsburg, Petro Grigorenko, Alexander Korchak, Malva Landa, Anatoly Marchenko, Vitally Rubin, Anatoly Sharansky. On January 5, 1977, at the MHG, on the initiative of its member Petro Grigorenko, a Working Commission was created to investigate the use of psychiatry for political purposes. In 1978, Yuri Kiselyov, Valery Fefelov, and Faizulla Khusainov created the Initiative Group for the Protection of the Rights of Persons with Disabilities (IGZPI) at the MHG.

Following the MHG in 1976-1977, Helsinki groups were created in Ukraine (November 9, 1976), Lithuania (November 26, 1976), Georgia (January 1, 1977), and Armenia (April 1977).

Later, Helsinki groups were formed in most of Europe and the United States. Over time, the American Helsinki Group transformed into an international human rights organization, Human Rights Watch.

The uncensored press is growing in scope and variety of genres. Legal topics are not the last in it. “Ukrainian Visnyk” (1970 – 1972) is distributed in Lviv, and later in Kyiv (1987 – 1989). Publisher and executive editor Vyacheslav Chornovil. In Lithuania, the Chronicle of the Lithuanian Catholic Church is published. This is a unique phenomenon of East European samizdat. Moreover, the very fate of Catholicism in Lithuania is unique. It plays about the same role in this country as in Ireland and Poland.

This concludes my review. I will only add in conclusion that shortly before the collapse of the USSR, political prisoners were released, the Russian Empire greatly diminished in size, the countries freed from the communist yoke began to build their independent national life …

Only the defense of Human Rights remains relevant. As the correspondent of the Ukrainian Service of Radio Liberty in Moscow, Olena Matusova, rightly noted:

“Almost half a century ago, Soviet dissidents went to a demonstration under the slogan “Observe your constitution.” Then there were about a hundred participants in this demonstration. Today, opposition rallies and marches in Russia gather tens of thousands of people but fifty years old slogan is still relevant.”


Андрей Григоренко


Прежде всего, я должен подчеркнуть, что концепция прав человека не нова в истории человечества, но она получила международное признание в качестве основных прав человека, подлежащих всеобщей защите, только в середине XX века.

Однако борьба за признание универсальных прав человека столь же древняя, как и известная цивилизация, но сама концепция прошла долгую и трудную эволюцию.

Осознание ценности человека и его личных прав, по-видимому, не так просто, как может показаться. Неслучайно диктаторские и тоталитарные режимы пытаются, и небезуспешно, представить социальные гарантии в качестве самых необходимых обществу прав. Такая подмена сущности прав человека чревата множеством опасностей и, прежде всего, его базовым принципам, на которых основано демократическое государственное устройство.

Публичная борьба за право на представительство серьезно поставила на повестку дня защиту свободы слова, предпринимательства и защиту меньшинств от произвола большинства и деспотической власти.

Однако нельзя сказать, что принципы более гуманистического устройства общества сразу стали бесспорными.

Общества с более архаичными традициями не принимали эти принципы и заявляли, что все это «западная пропаганда». Поэтому не стоит удивляться появлению демократии прежде всего в Западном полушарии, где индивидуальное предпринимательство рассматривалось как общественное благо.

Только зверства Второй мировой войны подтолкнули человечество к пониманию того, что права человека должны быть закреплены в международных законах.

Водораздел для принятия гуманных принципов наступил 10 декабря 1948 года, когда Генеральная Ассамблея ООН приняла Всеобщую декларацию прав человека. Наконец, повсеместно права человека были признаны основой свободы и справедливости.

Эту веху на пути к более достойному общественно-политическому порядку трудно переоценить. Даже тот факт, что документ был принят, в том числе диктаторскими и тоталитарными режимами, сыграл не последнюю роль для тех, кто боролся за свободу в рамках этих режимов, дав этим борцам правовую основу.

Декларация ООН сыграла и особую роль в странах, оказавшихся под ярмом наиболее антигуманного тоталитаризма – интернационал-социализма более известного под названием коммунизм.

Далее я буду говорить о становлении Движения за Права Человека в канувшем в Лету СССР.

Нельзя сказать, что борьба за права человека на территории контролируемой Россией началась только в 60-х годах прошлого века, но за неимением времени я перейду именно к этому периоду, сыгравшему не последнюю роль в крахе красного тоталитаризма.

Собственно, самому движению предшествовали многочисленные группы и отдельные лица. Так Владимир Буковский был одной из центральных фигур организации чтений на площади Маяковского в Москве, а генерал Григоренко возглавлял неомарксистскую подпольную организацию. В Украине борьба за независимость и культурную идентичность носила более широкий характер от вооруженной борьбы в первой половине ХХ столетия до ненасильственной активности. Многие из этих людей составили позднее ядро демократического движения за права человека.

Следует понимать, что участники движения не всегда разделяли единые убеждения. Тем не менее всех объединяла единая идея – максимально приблизить общество к законопослушному. Это было общее стремление к гражданским правам, включая свободу выражения мнений, религиозных убеждений, право на национальное самоопределение, право получать и распространять информацию вне зависимости от государственных границ, правдивые СМИ и т. д.

Следует также подчеркнуть, что движение было публично открытым, и его участники полностью отрицали насилие. Невзирая на мирный и легальный характер движения машина тоталитарного подавления обрушила на движение все возможные и невозможные виды репрессий, начиная с увольнений с работы, исключения из учебных заведений, тюремного заключения и помещения в психиатрические институции принудительного “лечения”. Позднее к этим репрессиям добавилась и принудительная эмиграция из СССР.

5 декабря 1965 года стало днем переломного момента в истории борьбы за права человека. Этот день также стал днем рождения движения за права человека в бывшем СССР. В этот день официального празднования Дня Советской Конституции на Пушкинской площади в Москве прошла политическая демонстрация под лозунгом «Соблюдайте вашу конституцию». Лозунг был сформулирован Александром Есениным-Вольпиным.

С высоты сегодняшнего дня, наверное, трудно себе представить, что осознание верховенства закона было для подсоветских людей подобно психологической революции. Все ростки независимого сознания и реального уважения к свободам личности в течении многих поколений стирались в лагерную пыль и закатывались катком официальной пропаганды. Понятие совести подменялось партийными догмами и указаниями начальства. 1965 год положил предел длительной идеологической зиме и открыл путь к принципам универсального гуманизма. Всё последующее развитие борьбы за права человека началось именно тогда. Процесс над писателями Юлием Даниэлем и Андреем Синявским сыграли роль запальной свечи к началу серьезной борьбы за установление гражданского общества.

Здесь стоит напомнить, что Москва была не только столицей империи зла, но и своеобразным окном в мир за пределами колючей проволоки, огораживающей весь социалистический лагерь. По этой причине происходившее в Москве становилось известным на Западе. Но жизнь и борьба за человеческое достоинство происходили и во всех уголках империи. Особенной остроты события набирали там, где присутствовала проблема этнической самоидентификации. Так, например, в Украине в том же 1965 году имели место два значительных столкновения между украинской интеллигенцией и тоталитарной властью.

Первой публичной акцией правозащитников стал митинг протеста против преследований властью украинской интеллигенции, который состоялся 4 сентября 1965 года в киевском кинотеатре «Украина». Вторым событием того же года была демонстрация правозащитников 13-18 апреля 1966 в г. Львов во время судебного процесса над психологом Михаилом Горынь, искусствоведом Богданом Горынь, филологом Мирославой Зваричевськой и преподавателем Михаилом Осадчим.

Только вкратце хочу отметить, что после Второй Мировой Войны СССР аннексировал значительные территории и страны: Буковина, Молдова, западная Украина, западная Беларусь, восточная Пруссия, Литва, Латвия, Эстония, южная Финляндия, Тува, южные острова Курил. Кроме того, была создана целая система сателлитов, так называемый социалистический лагерь.

Вооруженная борьба против советской оккупации была подавлена в конце 50-х прошлого столетия жестокими полицейскими мерами: расстрелами, арестами и частичной депортацией местного населения в удаленные и труднодоступные районы Сибири и Средней Азии.

Следует подчеркнуть, что социальные и этнические депортации были важным инструментом подавления. Наиболее массовой социальной депортацией была депортация крестьян (кулаков и подкулачников).

Этнические депортации доминировали первую половину ХХ столетия. Тотальной депортации подверглись корейцы, немцы, финны-ингерманландцы, карачаевцы, калмыки, чеченцы, ингуши, балкарцы, крымские татары и турки-месхетинцев. Кроме того были депортированы и многие етно-культурные группы населения: казаки, казанские татары, поляки, белорусы, азербайджанцы, курды, ассирийцы, китайцы, русские, иранцы, евреи-ирани, украинцы, молдаване, литовцы, латыши, эстонцы, греки, итальянцы, болгары, армяне, хемшины, армяне-«дашнаки», турки, таджики, якуты, абхазы и другие. В последние годы правления Сталина шла также подготовка к массовой депортации евреев.

Иными словами, Движение за Права Человека в СССР рождалось на территории с весьма мрачным прошлым. Одновременно трудный опыт прошлого давал и надежду на более светлое будущее. Так случилось, что моделью многих поздних инициатив стали гениальные находки крымскотатарского национального движения. Так, в частности, первые крымскотатарские инициативные группы появились осенью 1957 года, а к середине 1960-х годов они полностью охватили весь крымскотатарский народ. Члены групп выбирались открытым демократическим порядком и их мандаты подписывались всеми их избравшими. Инициативная группа защиты прав человека использовала именно эту модель. Инициативники крымскотатарского движения регулярно выпускали информационные бюллетени, которые позднее послужили прообразом многих самиздатских новостных публикаций.

Движение за Права Человека в СССР начавшееся с демонстрации 1965 года начало расти и развиваться несмотря на репрессии и клеветническую кампанию официальных органов власти. В этом кратком обзоре невозможно рассказать о всех деталях этой трудной борьбы. Отмечу только те события, которые сыграли ключевую роль.

Публикация книги А. М. Некрича «1941. 22 июня» положила начало серьезному обсуждению роли СССР во Второй Мировой Войне. Книга была встречена в штыки советским официозом, что послужило толчком к выступлению генерала Григоренко в защиту Некрича и его труда. Однако статья Григоренко не только разбила ложность нападок на Некрича, но и пошла значительно дальше. Впервые от профессионального советского военного генерала и профессора одной из самых престижных военных академий было сказано, что СССР не готовился к обороне, а напротив готовился к нападению. Вывод был вполне логичным после цепи агрессивных войн СССР в преддверии советско-нацистского военного столкновения. Тем не менее статья стала сенсацией и бестселлером самиздата. Позднее эта идея была более подробно разработана Виктором Суворовым.

1968 год стал особым годом для всего социалистического лагеря. Международным событием было вторжение советских войск с сателлитами в Чехословакию. Эта агрессия вызвала волну протеста по всему миру. Советские правозащитники также присоединились к протесту в письмах, обращениях и ставшей знаменитой демонстрацией на Красной площади в Москве с участием Натальи Горбаневской, Вадима Делоне, Владимира Дремлюги, Константина Бабицкого, Ларисы Богораз, Павла Литвинова и Виктора Файнберга.

Внутри самой империи в тот год имели место важные события. 30 апреля 1968 года в Москве вышел первый номер «Хроники текущих событий». Никто тогда не предполагал, что “Хроника” просуществует 15 лет (65 выпусков).

17 марта 1968 года на юбилее Алексея Костерина Петро Григоренко выступил с речью, которая широко разошлась по стране. В этой речи он вчастности сказал: “то, что положено по праву, не просят, а требуют”. Эта речь поддержала правозащитное крыло крымскотатарского национального движения, которое стало в нем доминирующим.

10 ноября 1968 г. не стало Алексея Костерина. Его похороны превратились в грандиозную по тем временам демонстрацию инакомыслящих. Возглавлял эту демонстрацию генерал Петро Григоренко, который произнес на его похоронах вызвавшую большой резонанс блистательную речь. Григоренко также собрал, отредактировал и распространил сборник выступлений на поминках Костерина.

Петро Григоренко был сторонником необходимости предоставить возникшему диссидентскому движению организационную форму. Он выдвинул идею легалистичной, т.е. открытой правозащитной организации, однако столкнулся с яростной оппозицией со стороны Петра Якира и Виктора Красина. Парадоксальным образом арест Григоренко 7 мая 1969 года сдвинул эту дискуссию с места, 20 мая 1969 года на одном из собраний диссидентов, проведенном в связи с арестом Петра Григоренко, было составлено обращение в Комитет прав человека ООН, который был подписан Инициативной Группой защиты Прав Человека (ИГ) из 15 человек и 39 поддержавших. Сегодня многие называют ИГ первой правозащитной организацией коей она по сути не была. Хотя ИГ смоделирована с крымскотатарских ИГ, но в отличие от них не была избираемым органом, да и на свет она появилась, прямо скажем, не совсем законно.

Все же правозащитные организации были не за горами. Советская Группа Амнести под председательством Валерия Турчина появилась на свет 6 сентября 1974 года.

Московская Хельсинская Группа создана 12 мая 1976 года. Организатором и первым руководителем МХГ был советский физик, член-корреспондент АН Армянской ССР Юрий Орлов. Первый состав МХГ: Юрий Орлов, Людмила Алексеева, Михаил Бернштам, Елена Боннэр, Александр Гинзбург, Петро Григоренко, Александр Корчак, Мальва Ланда, Анатолий Марченко, Виталий Рубин, Анатолий Щаранский. 5 января 1977 года при МХГ по инициативе её члена Петра Григоренко была создана Рабочая Комиссия по расследованию использования психиатрии в политических целях. В 1978 году Юрий Киселёв, Валерий Фефёлов и Файзулла Хусаинов создали при МХГ Инициативную группу защиты прав инвалидов (ИГЗПИ).

Вслед за МХГ в 1976—1977 годах были созданы хельсинкские группы в Украине (9 ноября 1976 года), в Литве (26 ноября 1976 года), Грузии (1 января 1977 года) и Армении (апрель 1977 года).

Позднее хельсинкские группы были созданы в большинстве стран Европы и в США. Со временем Американская Хельсинкская группа трансформировалась в международную правозащитную организацию Human Rights Watch.

Неподцензурная пресса приобретает все больший размах и разнообразие жанров. Правовая тематика занимает в ней не последнее место. В Украине и за ее пределами распространяется “Український вісник” (1970 – 1972) во Львове, і позднее в Киеве (1987 – 1989). Издатель и ответственный редактор Вячеслав Чорновил. В Литве – “Хроника Литовской Католической Церкви” — уникальное явление восточноевропейского самиздата. Да и сама судьба католичества в Литве уникальна. Оно играет в этой стране примерно такую же роль, как в Ирландии и Польше.

На этом я закончу свой обзор. Добавлю только в заключение, что незадолго до краха СССР политические заключенные были освобождены, Российская империя сильно уменьшилась в размере, освободившееся от коммунистического ярма страны стали строить свою независимую национальную жизнь…

Только защита Прав Человека все равно остается актуальной. Как справедливо отметила корреспондент Украинской службы Радио Свобода в Москве Олена Матусова:

“Почти полвека назад советские диссиденты вышли на демонстрацию под лозунгом «Соблюдайте вашу конституцию» Тогда участников этой демонстрации было около сотни. Сегодня митинги и марши оппозиции в России собирают десятки тысяч людей. Появилось множество других лозунгов, но тот, из советского прошлого, по-прежнему актуален.”

* * *

Exit mobile version